Category: история

Арзамас: как найти и потерять свою идентичность


Идентичность — важная штука, которую нельзя потрогать. Лучше всего последствия отсутствия «своего лица» показали в известном предновогоднем фильме Ирония судьбы, когда человек просто перепутал города. Без такой эмоциональной связки город может крайне просто потерять своих жителей: зачем им оставаться в безликом месте при прочих равных?

В наше время глобализации и пластика роль идентичности лишь возрастает: люди готовы платить хорошие деньги, чтобы оказаться в уникальном месте и получить новые эмоции. Особенно хорошо это заметно по Сингапуру, который последние полвека выстраивает своё лицо и который сейчас стал мировой столицей.

В России же о самоидентичности пока не думают, мы скорее на всех парах уничтожаем её, создавая на месте чего-то уникального типовое. Арзамас (Нижегородская область) интересен тем, что в 2019 они с одной стороны развили уникальность города, а с другой — уничтожили одну из составляющих.

Collapse )

Восстановление Гданьска: зачем это делали и как


Калининград и Гданьск — два города со сложной судьбой: в войну они были практически полностью уничтожены, но затем оказались по разные стороны. Если из Калининграда были выселены почти все немцы и принято решение не восстанавливать город (скорее доламывать), то в Гданьске пошли по пути восстановления и приспособления.

В этом посте я постараюсь кратко рассказать историю и истоки принятия конкретных решений, а также показать исторический центр Гданьска. Уверен, после этого у многих отпадут вопросы, почему поляки всё приводят в порядок, а у нас продолжают разрушать немецкое наследие.

Collapse )

Промышленная история Москвы: спасти или застроить?



Историческое наследие — тема сложная и неоднозначная. С одной стороны, важно сохранить для будущих поколений настоящую архитектуру дней сегодняшних и прошлых — об этом я подробно рассказывал в посте про восстановление Дрездена. С другой стороны, консервировать половину города глупо и даже вредно, часто новые дома раскрывают место с новой стороны и становятся достопримечательностями всей страны (привет Эйфелевой башне). Иными словами, найти баланс крайне сложно.

В России сегодня только учатся работать с наследием, специалистов крайне мало и всегда возникает вопрос «а не снести ли всё к чертям и построить торговый центр». У такой ситуации много причин: отсутствие внятной политики, главенство строителей над архитекторами, нестабильная экономика и политическая ситуация. Глупо ожидать другого, когда долгосрочное планирование отсутствует, а вложенный труд и средства могут легко отобрать друзья властьимущих. Поэтому мы так часто видим надругательство над историей под видом попыток восстановления и осовременивания: проще быстренько снести, построить своё и окупить вложения за пару лет.

В Москве сейчас обсуждают проект застройки Бадаевского пивного завода в центре города: над историческими корпусами должны вырасти высотки на ножках. Памятники архитектуры обещают сохранить, но проект вызывает слишком много вопросов и опасений.
Collapse )

Сеул против машин



Почти каждый крупный город в прошлом веке строил подземные переходы, расширял дороги, возводил эстакады на обычных улицах и заигрывал с личными машинами как только мог. Где-то грустные последствия поняли раньше, где-то не осознали до сих пор.

Про наши любимые Амстердамы-Копенгагены-Парижи-Лондоны я пишу довольно часто, но как дела обстоят в Азии? Давайте посмотрим на мегаполис, соразмерный Москве — Сеул. В последние годы им есть, чем похвастаться.
Collapse )

Как в Нью-Йорке спасают памятники



Практически каждую неделю из разных городов России приходят печальные новости о сносе очередного памятника. Я не сторонник защиты абсолютно каждого исторического здания в его оригинальном виде, но происходящее сейчас можно описать лишь одним словом – варварство.

Система защиты архитектуры и управления городами выстроены таким образом, что старые памятники никому не нужны. Чиновники не видят в них смысла или потенциала, многие люди искренне верят в парадигму «всё новое – лучше старого», владельцы мечтают лишь о переселении, а инвесторам легче и выгоднее застроить поле на окраине. Вот и получается, что защищают старые дома лишь активисты и немногочисленные архитекторы.

Это не исключительно российская проблема, многие города мира в разные нашего времени сталкивались с таким, например, Стокгольм. В Нью-Йорке же ценность памятников поняли лишь после утраты Пенсильванского вокзала.
Collapse )

Шведский путь оздоровления города



Мальмё – третий по величине город на юге Швеции, с населением чуть более 300 тыс. человек. Исторически и географически сложилось, что город стал главным индустриальным центром страны: здесь находился крупнейший порт Скандинавии, фабрики автоконцерна SAAB, судостроительные производства и обслуживающие предприятия. В 1960-е годы Мальмё был крупнейшим производителем судов в мире, 50% населения города работало в промышленности.

С 1970-х годов конкурентоспособность шведской промышленности стала снижаться, производства стали закрываться, в 1986 году обанкротился самый крупный в Мальмё судостроительный завод. Тысячи людей потеряли работу, резко вырос уровень преступности, люди стали уезжать из города, муниципалитет стал накапливать большие долги. В 1995 году в Мальмё был зафиксирован самый высокий уровень безработицы, количество пенсионеров превышало средний показатель по стране, город получил статус одного из самых депрессивных городов Швеции.

Но это уже в прошлом. Как они этого добились?
Collapse )

Как шведы рушили Стокгольм



Послевоенные годы были тяжёлыми, но разрушения дали городам возможность экспериментировать: кто-то застраивал старые улицы новыми домами, где-то пытались восстановить утраченные памятники, некоторые переосмысляли своё наследие, а местами просто строили по-новому во всех смыслах. Вторая половина прошлого века была вызовом для архитекторов, разрушенные города и модернисты нашли друг друга.

Но что делать, если твой город не пострадал от налётов военных, но очень хочется тоже построить современные коробки из стекла и бетона? Просто снеси исторический район!
Collapse )

Как вы относитесь к сквотам?



Помните, как Дядя Фёдор с котом из «Трое из Простоквашино» захватили дом в деревне и привели его в порядок? Так вот, это был акт сквоттинга — самозахвата пустующего здания. Такое бывает и в городах, где брошенные дома — головная боль для муниципалитетов. Обычно города следят за состоянием фасадов, выписывают штрафы собственникам или мотивируют налоговыми вычетами следить за домом. Но что делать, если внутри никого нет, хозяин пофигист и взять с него нечего?

Бывают механизмы выкупа или просто отчуждения домов в пользу горда или государства, но это довольно длинный и сложный процесс через суд. За это время недвижимость вокруг дома дешевеет и снижается активность, ведь никто не любит находиться рядом с мёртвым домом. Сквоттеры же отвечают на это простым самозахватом и сейчас я покажу два примера из недавней поездки: захваченный театр в Гамбурге и район Христиания в Копенгагене.
Collapse )

Восточный водоотвод



Арык – канава вдоль проезжей части улицы. Вроде ничего особенного, но она совмещает в себе функции увлажнителя воздуха в сухом климате и подвода воды к деревьям. В Ташкенте и Самарканда мне рассказывали, что когда-то вода циркулировала всё время, но после развала СССР за хозяйством перестали следить.
Collapse )

Как благоустроить руины



Сейчас в обществе активно обсуждается будущее культурного наследия в контексте городской среды. В основном речь идёт про старые деревянные дома, которые активисты по всей стране пытаются спасти, а девелоперы – снести.

В Севастополе существует проблема других культурных объектов – античных руин Херсонеса. Помимо основного музея («городище»), который можно увидеть даже на 200-рублевых банкнотах существует сельскохозяйственная округа – хора Херсонеса, где древние греки жили и выращивали виноград, делали вино и тп. Объекты хоры – руины античных усадеб – раскиданы по всему современному Севастополю, и за последние годы обросли плотным забором многоэтажек.
Collapse )